Ангел
► Рассказ, 2006 (сборник «Страшная история»)

Город объят вечерним пожаром. Тьма бессильно отступает от полыхающих неоном улиц, от домов, стены которых лижет электрическое пламя. Город этим вечером наряжается в свои лучшие одежды – сверху он напоминает искрящийся всеми цветами радуги кристалл, лежащий на чёрном полотне.

Город многолюден. Кварталы полны искушений и сладостных удовольствий. Этим вечером у каждого есть своё наслаждение – и поэтому никто не видит, как на один из немногих тёмных тротуаров Города с неба спускается нечёткий сгусток света, тут же обретающий форму человека. Это – Ангел, и его появление в Городе не обещает последнему ничего хорошего.

Ангел, как и подобает высшим существам, может принять любой облик, который пожелает. Сейчас он выглядит как красивый юноша с ярко-синими глазами. Он озирается, смотрит на мигающие вывески, но их сияющие обещания не в силах его обмануть. Когда Ангел выходит из проулка и шагает по хорошо освещённой улице, слыша смех и песни вразнобой, он остаётся бесстрастным. Очарование этого волшебного вечера – ничто для небесного посланника.

Дойдя до пересечения улиц, Ангел останавливается. Взгляд скользит по целующимся парам и проезжающим мимо автомобилям. Заметив вблизи двух молодых людей, припавших друг к другу, Ангел подходит к ним и кладёт руку парню на плечо.

Парень оборачивается. Он ошарашен, разозлён таким вмешательством. Он хочет снова коснуться возлюбленной своими губами, ощутить мягкость её языка. Но что-то в глазах Ангела заставляет его оцепенеть. Девушка с удивлением взирает на обоих.

– Скажи, – тихо говорит Ангел, – зачем ты это делаешь?

– Делаю что? – спрашивает парень. Рядом проносится ещё один автомобиль, на мгновение окатив их дождём холодного жёлтого света.

– Целуешь её, – отвечает Ангел. Парень снова удивлён, он близок к злости, но наваждение не отпускает его.

– Потому что она мне нравится, – отвечает парень.

– Ты её любишь? – вопрошает Ангел. Девушка в ярости. Она берёт парня под локоть, чтобы увести его, но тот остаётся на месте.

– Да, – говорит парень. – Я делаю это, потому что я её люблю.

– Когда ты познакомился с ней?

– Полчаса назад.

Ангел смотрит на парня, на его красивом лице нет ни тени каких-то эмоций:

– Ты думаешь...

– Да! – восклицает парень, не дав ему договорить, и Ангел отпускает его. Девушка быстро ведёт парня прочь от Ангела, что-то возмущённо нашептывая ему в ухо.

Ангел идёт дальше. Город продолжает тщетные попытки ослепить его и завлечь в свой сумасшедший хмельной вихрь.

У следующего перекрёстка под красным навесом стоит седовласый проповедник. Он продаёт золотые украшения в виде крестов, иконы, выполненные в пастельных тонах, карманные Библии, отпечатанные на дешёвой бумаге. Торговля идёт не очень бойко. Ангел рассматривает разложенные на лавке товары, потом поднимает один из крестов. В его руке он начинает светиться чистым голубым сиянием. Раз глянув на такое чудо, проповедник замирает. Крест на его груди поблескивает золотом в лучах фонаря, но голубой свет из него не исходит.

– Скажи, – тихо говорит Ангел, – зачем ты это делаешь?

– Делаю что? – бормочет проповедник.

– Продаёшь свою веру.

– Я считаю, – говорит седовласый человек с некоторым вызовом, – что вера тоже должна сослужить мне кой-какую службу, раз я служил ей в течение всей моей жизни.

– Ты не боишься гнева Всевышнего?

– Я боюсь, – грустно отвечает проповедник. – Но есть и другой страх – страх, что моя семья останется сегодня без ужина, если я не продам хоть что-то.

– Где твоя паства? – спрашивает Ангел. Крест ложится обратно на лавку. Сияние меркнет, теперь это снова просто кусок золочёной стали. Проповедник отводит взгляд:

– У меня нет паствы. Давно уже нет. Только покупатели.

Оставив проповедника, Ангел углубляется в дебри Города. Вечер переходит в ночь. Температура воздуха понижается, но Город лишь набирает жар. Скоро, совсем скоро он настигнет экстаза. Плакаты, бегущие строки, перемигивающиеся узоры быстро сменяют друг друга. Они все могут обратиться в прах по одному желанию Ангела. Ибо он – тот, кто встал на вершину разноцветной башни, рвущейся на небеса. В следующий миг Ангел уже стоял среди развалин. Он – тот, кто вступил на нежащуюся в растлении землю Атлантиды. И тут же земля начала погружаться в бушующее море под крики ужаса.

Внезапно Ангел сворачивает с улицы и заходит в один из мраморных домов. Там, в конце белой залы, уставленной сотнями исписанных полотен, сидит на корточках женщина и рисует. Она рисует небо, рисует землю, которую пожирает огонь, рисует толпу, спасающуюся от злого джинна, кидающего в неё молнии. На нарисованных лицах людей смертельный страх. Ангел смотрит на картину. Ощутив его присутствие, женщина оборачивается и застывает. Кисть выпадает из ослабевшей руки, пачкая краской белый пол.

– Скажи, – тихо говорит Ангел, – зачем ты это делаешь?

– Делаю что? – спрашивает женщина.

– Творишь мир, ещё более уродливый, чем существующий, вместо того, чтобы созидать лучшие миры.

С этими словами он оглядывается. На всех картинах – разрушения, войны, реки крови и чудовища без названия. Некоторые из этих тварей заинтересовывают Ангела. Он думает о том, чтобы использовать некоторых из них в грядущем конце этого мира.

– Потому что я так вижу мир, – говорит женщина слабым донельзя голосом.

– По-твоему, таков мир, в котором ты живёшь?

– Не знаю. Но я так вижу. Я знаю, что должна творить, и это не был мой выбор, как не было моим выбором и то, что мне должно творить.

– Кто наделил тебя твоим даром? – спрашивает Ангел. – Может, это был сам Дьявол? Или ты в него не веришь?

– Не верю, – говорит она.

– А во Всевышнего, в чьих руках твоя жизнь и жизни тех, кто тебя окружает...

– Не верю, – перебивает женщина. Второй раз за вечер житель Города не даёт Ангелу договорить. Иные посланники впали бы в ярость, но Ангел спокоен.

– В кого ты тогда веришь, Созидательница? Кто призвал тебя творить?

– Я не знаю, – в смятении отвечает она. – Творить не значит искать ответы на вопросы. Творить – значит, лишь множить вопросы без ответа.

Ангел выходит из мраморного дома, оставив художницу стоять на коленях. Компания мертвецки пьяных людей рядом начинают колотить друг друга. Глухие стуки их ударов – малая частичка пульса ночного Города. Пульс быстр и аритмичен, больше напоминает судороги. Ангел наблюдает за пьяными, оставаясь для них невидимым – потом идёт в поле, расположенное за Городом. Обычный человек вряд ли покинет пределы Города за час, но Ангел оказывается там через пять минут. Отсюда город виден, как на ладони. Розовый и синий лучи рвутся на чёрное небо, перед их великолепием меркнут даже звёзды. Ангел более не выглядит как красивый молодой мужчина. Скорее он похож на печального старого человека, погружённого в глубокую думу. Он стоит долго, не сводя взгляда с Города, пока над кварталами не встаёт заря, и небо начинает голубеть. Город утихомиривается до следующего вечера – но даже на открытом поле ощутимы хмельные пары, нагоняемые ветром с пригорода.

Потом Ангел исчезает.

Одно его желание – и беспечному существованию Города пришёл бы конец. Желание чуть более сильное – тогда, может, конец наступил бы не только для города, но и для всего мира, его породившего. Силы Ангела велики. Именно он прекратил эру неразумных громоздких ящеров. Он стоял среди огня и наблюдал, как астероид стирает их с лица земли. Много раз до и после этого он был самым суровым из посланников Тех, Кто Выше; служил карающей рукой, о существовании которого подозревали многие, но точно не знал никто. Ибо поселения, которые он навещал, вскоре прекращали быть…

Но сейчас он ничего не делает. Тело Ангела теряет форму, становится колеблющейся дымкой. Дымка рассеивается в утреннем воздухе. Самый зоркий глаз не смог бы понять, что мельчайшие частицы этой дымки с умопомрачительной скоростью возносятся ввысь. Секунда – и частицы, которые недавно были Ангелом, очень далеко от планеты. Здесь время и пространство теряют привычный смысл – остаются только образы и явления, которых можно констатировать с какой-то долей уверенности. Есть высокий трон, на котором восседает Некто. У него нет имени, нет внешности, и нет имени и внешности у Ангела, который склоняется перед ним в почтительном поклоне. Ангел чувствует недовольство своего повелителя, который восседает на троне. Но у того тоже есть свои повелители, у тех – свои. Ангел не знает, есть ли вершина у этой пирамиды, но подозревает, что есть: кому, как не ему, не знать, что конец есть у любой сущности.

– Ты не выполнил моё поручение, – говорит Некто.

– Покорнейше прошу прощения, – смиренно отвечает Ангел. – Но позвольте мне объяснить, по какой причине я осмелился нарушить ваше слово.

– Позволяю, – говорит Некто. – Объясняй.

– Взглянув на Город, который мне надлежало разрушить, я понял, что время для того ещё не настало. У этого поселения, пускай оно и кажется погрязшим в безверии, ещё есть возможность искупить себя.

– Город – средоточие греховности в том мире, – отрезает Некто. – Его уничтожение пойдёт на пользу всему.

– Когда-то я разрушил Большую Башню, – отвечает Ангел, – ибо люди возомнили себя равными Всевышнему; по вашему велению я вызвал потоп, когда в мире не осталось добродетели. Я уничтожал тупиковые ветви созидания, которые растеряли тягу к совершенствованию. Но Город – случай особый. Как это ни странно, в нём веры больше, чем в оставшейся части мира.

Некто молчит.

– Не Город причина отравы, которая пожирает этот мир. Мир разлагается сам по себе, а Город – прибежище тех, в ком ещё сохранилась частичка веры. Люди скрываются в толпе, они на первый взгляд почти не отличимы от тех, кто заслуживает конца. Я видел юнца, которого можно было бы обвинить в прилюдном разврате, но нашёл в его глазах лишь страстное желание любить, какой бы фальшивой и мимолетной ни была эта любовь. Я видел пастыря, который предал свой храм, но иначе он не смог бы сохранить в себе ту толику чистой веры, которую обнаружил в нём я. Я видел созидательницу с поражённой тяжелой болезнью душой – но даже в ней, чьими руками в моменты творения как будто движет нечто зловонное и опасное, тлеет уголёк веры в Тех, Кто Выше. Город – цитадель, осаждённая крепость, которая за чёрным лаком низости пытается скрыть свою истинную сущность. Уничтожь я его, мир не стал бы лучше – напротив, он бы окончательно скатился в ту пропасть, к которой пятится сейчас.

Некто продолжает хранить молчание. Громадный трон возвышается над Ангелом, который добавляет:

– Разумеется, если вы прикажете, я вернусь, чтобы уничтожить Город...

– Да, – произносит Некто. Гнева в его голосе не слышно, лишь мёртвый холод. – Ты ослушался меня, Ангел, и будешь наказан. Но перед этим я повелеваю тебе исправить свою ошибку. Не я пожелал, чтобы Город лежал в руинах; не мне отменять это веление. Те, кто хочет уничтожить Город, лучше нас с тобой разбираются в мироздании, и их слово священно. Но ты так и не уразумел этого, Ангел, хотя я не сомневался в тебе после стольких лет верной службы. Я позволил тебе объясниться, чтобы узнать причину твоего неповиновения – и она неприятно удивила меня наивностью и самоуверенностью. Выполняй, что тебе велено. Твоё наказание будет ждать тебя по возвращении.

– Да, повелитель, – отзывается Ангел. Он расстроен, но хладнокровен по-прежнему. Он – лучший из ныне существующих ангелов, и потому не выказывает перед своим повелителем недовольства. Он покидает исполинский трон и летит обратно во власть пространства и времени. Ему по-прежнему не хочется уничтожать Город, и в нём впервые за его почти вечное существование зарождается сомнение в своих повелителях. Ангел втайне от всех (даже от Тех, Кто Выше) даёт себе слово подумать над этим в течение следующего долгого отдыха. И он летит в Город, над которым снова висит вечер, и розовый и синий лучи схлестываются в бессмысленном поединке равных.