Дерево
► Рассказ, 2011 (сборник «Страшная история»)

Самое обычное дерево, ничем не отличающееся от тысяч своих собратьев, весной расцветающее зеленью, а осенью скидывающее янтарные листья под напором ветра. Тем не менее, в городке оно пользовалось дурной славой; его именовали не иначе как Мёртвое дерево. Люди чурались дерева даже днём, а уж ночью, под покровом темноты, пойти под его сень мог лишь отчаянно смелый... или тот, кто решил свести счёты с жизнью.

Оно росло вдали от кромки леса, окружающего город, и оттого выглядело тоскливо-одиноким. Было время, когда дерево облюбовали молодые – они завели обычай под его пышной листвой признаваться в любви и делать предложения руки и сердца. На его твёрдой коре перочинными ножиками неумело рисовали сердечки с заключёнными в них инициалами влюблённых. Дерево стало свидетелем множества первых поцелуев и объятий. Несмотря на то, что молодые люди зачастую портили его кору, оно, казалось, по-отечески улыбалось над ними, укрывая своей гостеприимной бахромой.

Но эта же традиция впоследствии стала причиной недоброй славы дерева. Один взбалмошный юноша с горячим сердцем и несмышлёной головой признался в любви своей единственной и неповторимой у одинокого дерева. Получив решительный отказ, он с горя отправился в ближайший кабак и, захмелев там до безобразия, задумал страшное. Вернувшись к дереву в вечерних сумерках, он перекинул через его толстый сук верёвку и повесился на ней. Самоубийца висел, покачиваясь под порывами осеннего ветра, всю ночь, и лишь утром наблюдательные люди из окраинных кварталов заметили жуткое изменение в привычном пейзаже. Когда люди пришли снимать тело, волосы и плечи юноши были сплошь обсыпаны сухой палой листвой, будто дерево тоже горько плакало, глядя на содеянное.

С тех пор уже не приходили влюблённые к одинокому дереву, не шептали жарких признаний, не касалось острое лезвие ножика его коры. Всё изменилось с точностью до наоборот: после того случая дерево постепенно стало излюбленным местом тех, кто решил самовольно расстаться с жизнью. За полвека у дерева оборвали свои жизни больше десятка человек. Не все из них вешались – некоторые приходили с оружием и стреляли себе в голову, прижавшись затылком к морщинистой коре ствола. От натяжения верёвки или грохота выстрела дерево вздрагивало и спешно скидывало несколько листьев даже в летнюю пору. Так и укрепилась за ним слава проклятого места, так и стал люд называть его Мёртвым.

Иногда решительные жители города предлагали срубить дерево, дабы оно не манило глупые умы к свершению непоправимого. Но на каждое такое предложение находились протестующие – мол, дерево-то ни в чём не виновато, а если самоубийца уж решил сделать своё дело, то отсутствие дерева ему не помешает. Была и ещё одна причина, вслух никем не высказываемая – жуткое дерево стало своего рода достопримечательностью маленького городка, которое ничем иным не могло похвастаться. Людям доставляло неосознанное удовольствие видеть дерево вдалеке у опушки леса, испытать на себе хотя бы с дальнего расстояния холодное веяние чего-то таинственного и страшного. И потому дерево стояло – на самом-то деле одно из многих, ничем не примечательное, которому не повезло стать жертвой людских слабостей и предрассудков.

Но однажды кое-кто всё же загорелся непоколебимой решимостью сделать так, чтобы дерева не стало. То был молодой парень, житель городка, недавно потерявший сестру – она тоже отправилась в вечное небытие, повесившись на злополучном дереве. Девушка была живой и общительной, её любили все, кто был с ней знаком, и до рокового дня никто и не мог предположить, что она способна на страшный поступок. Да и после ни один человек не мог понять, что подтолкнуло молодую на смерть – она не оставила ни записок, ни посланий, не исповедовалась в свой последний день ни перед кем. Просто вышла вечером из родного дома, направилась к дереву – и, как водится, её обнаружили лишь утром.

Брат девушки был более других убит свалившимся горем. Они родились с разницей всего в год, поэтому с детства были лучшими друзьями, не могли мыслить жизни друг без друга. Юная кровь ударила в голову, наполнив разум гневом, но против кого направишь бурлящие чувства, если ни одного виновного в смерти сестры нет и не предвидится? Парень изнывал от желания хоть что-то сделать, наказать кого-нибудь, отомстить за смерть любимой сестры. И недобрые мысли его обратились в сторону дерева. Ну конечно, сказал он себе, скрипя зубами. Что, как не оно, виновато не только в этой преждевременной гибели, но и во множестве других? Чёртово дерево растёт уж сколько десятилетий, и никто не пошевелил пальцем, чтобы искоренить источник заразы раз и навсегда. О, он не будет медлить и сомневаться, как вялые городские власти, не станет откладывать дело на завтра, не будет ни с кем советоваться. Решено – сегодня же ночью он отправится к дереву, и к утру от него останется лишь едва заметный пенёк, на который верёвку уже не набросишь!

Парень сдержал данное себе слово. Он был не из робкого десятка и не видел в предстоящей задаче чего-то пугающего или отталкивающего. Ему лишь хотелось успокоить свой мятущийся разум. И когда на землю пала тьма и все в доме уснули, он вытащил из-под кровати рюкзак со спрятанным в нём загодя приобретённым широким топором и шагнул за порог.

Ночь выдалась лунной, серебристой – с одной стороны, для парня это было хорошо, потому что путь от крайнего городского квартала до дерева был ясно виден в голубоватом отсвете, но, когда он начнёт рубить дерево, это могли заметить. Впрочем, он был уверен, что завершит дело быстро, поэтому не придавал этому обстоятельству большого значения – если кто-то особо бдительный и задастся целью ему помешать, то, пока он доберётся до дерева, всё уже будет кончено. Парень быстро зашагал по поляне, держа курс точно на Мёртвое дерево.

Дерево встретило его тревожным колыханием листьев, которые были в самом соку. Парень с ненавистью воззрился на сук, на котором нашли его сестру – издали его скрывала зелёная листва, но теперь, стоя прямо у дерева, он мог видеть, что сук подобен уродливой костлявой руке. Будь он пониже, парень не поленился бы потратить несколько минут на то, чтобы обрубить сперва его. Казалось даже, что он может смутно различать в лунном сиянии белесый след от въевшейся в сук под тяжестью тела верёвки.

Юноша поневоле представил, в каком смятении ума и чувств должна была находиться сестра, глядя на дерево за считанные мгновения до того, как узел стянулся вокруг её тонкой шеи. Он вспомнил, как говорил с ней в тот вечер – она казалась немного ослабевшей, но вела разговор непринуждённо и улыбалась его шуткам. Неужели она тогда уже всё продумала и знала, что видит брата, отца и мать в последний раз? Что подтолкнуло юную девушку на этот непоправимый шаг? Теперь он никак не мог этого узнать, и осознание этого вновь довело парня до исступления. Он зарычал и со всей силы ударил сжатым кулаком по твёрдой коре. На костяшках пальцах выступила кровь, но парень не разомкнул губ. Проклятое дерево заслужило это последнее оскорбление.

Пора было приступать к делу. Парень снял рюкзак и вытащил топор. Луна озарила лезвие игристым отблеском. Поплотнее схватившись за рукоятку, он размахнулся и со всей силы ударил топором по стволу у самого основания. Звук удара получился тихим, лезвие отскочило от дерева, оставив на коре едва заметную отметину: вековое растение не собиралось рухнуть от слабых усилий. Человек бил снова и снова, прорываясь сквозь толщу коры. К тому времени, когда он преодолел наружную кору и начал выбивать первые измазанные смолой жёлтые щепки из дерева, руки успели заныть от усталости. Он остановился, чтобы перевести дух, и присел на землю, опершись спиной о ствол.

Тусклые городские огни были рассеяны далеко в синей мгле. Юноша отрешённо смотрел на них, чувствуя, как восстанавливается ритм сердца. Луна светила по-прежнему ровно и мягко, листья дерева шелестели над головой, и он почувствовал, как подкрадывается истома. Парень сердито тряхнул головой и сказал себе, что не для того сюда пришёл, чтобы спать под адским деревом. Но голова всё тяжелела, веки слипались сами собой, и он поспешил подняться на ноги, испугавшись, что не сможет сопротивляться некстати нахлынувшей дреме. Нужно было продолжать работу. Он подобрал брошенный на траву топор.

Но что это? Краем глаза парень увидел какое-то изменение в окраске мира: что-то уже не соответствовало прежней действительности. Это заставило его оглянуться через плечо, и он обмер.

Огни города пропали. Исчезло голубое сияние луны вместе с самим светилом, даже звёзд больше не было видно на абсолютно чёрном небосводе. Темнота вокруг была столь всепоглощающей, что казалось, будто парень и дерево парят в цельной пустоте. Было странно, что он мог видеть дерево и свой топор – ведь никакого источника света у него с собой не имелось.

Молодого человека охватил страх. Не выпуская из рук топор, он пошёл от дерева прочь в надежде увидеть хотя бы малую искорку. И вскоре увидел – но не искру, а бледные, расплывающиеся человеческие фигуры, которые плавно приближались к нему, выплывая из той тьмы. Они образовывали вокруг дерева кольцо, которое становилось всё уже. Теперь парень уже пятился назад. Когда они стали ближе, он смог узнать некоторых из них, но легче ему от этого не стало – то были покойники, прежде оборвавшие жизни у дерева. Их лица были без единой кровинки, спокойными и сосредоточенными, но оттого ещё более пугающими. Парень сжал в руке топор – последнюю надежду на спасение, – и попытался поднять его над головой, чтобы защититься от наступающих призраков. Но руки безвольно упали вниз, и топор, сорвавшись, улетел во мглу, едва он распознал в одном из белых людей свою сестру, такую же молчаливую и спокойную, как остальные пришельцы из тьмы, но в её глазах он вроде бы увидел такие знакомые живые весёлые огоньки. Она подошла к нему вплотную и протянула руку. Он удержался от первого порыва сделать ответное движение и почему-то посмотрел назад, на дерево. И, к своему удивлению, увидел самого себя, дремлющего под деревом, опершегося о ствол спиной и склонившегося набок. Он знал, что может подойти к самому себе, растормошить за плечо, заставить проснуться и убраться восвояси. Но сестра ждала с полуулыбкой на тонких губах, и нельзя было заставлять её ждать. Парень после секундного замешательства сжал её ладонь в своей. Она отступила назад, увлекая его за собой, и все остальные безмолвные фигуры заскользили за ними. Грудь юноши сжала холодная тоска, но по мере того, как они удалялись от дерева, грусть становилась незаметной, уступая место радости оттого, что теперь у него нет нужды оплакивать сестру, ведь он снова с ней, как во времена детства, и отныне они будут вдвоём всегда.

Лишь раз он оглянулся на дерево, когда они уже были очень далеко от него, и увидел во тьме ярко-красную громаду разветвлённых сучьев и листьев, напоминающую кровеносную систему. Вместо листьев с этих вен и артерий слетали крупные багровые капли, похожие на кровавые слёзы.

Его нашли на следующий день, сидящего под деревом, холодного и окоченевшего. Рубцы на коре дерева свидетельствовали, что он не смог довести задуманное до конца. «Бедняга, – вздыхали добрые люди, – помутился рассудком с горя, решил срубить дерево, где погибла её сестра, да переволновался, удар хватил». Страшная трагедия потрясла всех, и тем пуще в дальнейшем люди обходили стороной одиноко растущее на поляне дерево.

А дерево стоит там по сию пору. Весной расцветает, осенью увядает одновременно со своими сородичами. Трава у его подножия не жухнет, а птицы с удовольствием вьют гнёзда среди веток. Да почему бы и нет? Ведь это простое дерево, отличное разве что тем, что стало предметом шептаний и пересудов жителей одного маленького городка.