Маятник и волк
► Рассказ, 2008 (сборник «Страшная история»)

Честно говоря, переступая порог квартиры на втором этаже разваливающейся «хрущёвки», я ни на мгновение не допускал мысли, что предстоящая встреча принесёт какие-то плоды. Если моя нога оказалась на лестничной площадке, воздух которой навсегда сохранил табачный аромат, то только из-за уважения к Денису и отчаянности ситуации, в которой я оказался.

Разглядывая полутёмную прихожую, где на полу лежал полк рваных тапочек, и слыша сиплое дыхание хозяина за спиной, я опять вспомнил утренний разговор по телефону. Я позвонил Денису, чтобы сказать ему: всё пропало, я не смогу присутствовать на презентации. Вся подготовка, все ожидания и надежды на контракт – коту под хвост. Я едва не рвал на себе волосы, и Денис прекрасно понял моё состояние. Варианты действий с его стороны были, на мой взгляд, негусты: либо прийти в ярость и отругать меня последними словами, либо выразить печальное понимание. Но Денис выбрал третий путь. Совершенно неожиданный.

– Кто тебя послал? – проворчал хозяин квартиры, заперев дверь. Это был желчный сгорбленный старик. Такие в тридцатые годы с удовольствием писали доносы на соседей.

– Денис Артемьев. Он сказал, что вы знаете...

– Ах да, он, – старик кисло улыбнулся. – Да, мы с твоим другом знакомы. Ну, тогда проходи, мил человек.

Вслед за ним я протопал в тесную комнату, которая, должно быть, гордо именовалась кухней. Здесь царил не меньший беспорядок, чем в прихожей. Положение немного спасал мутный свет зимнего солнца, который не давал достаточно освещения, чтобы увидеть бардак во всей красе.

«Зря я сюда пришёл, – обречённо подумал я. – Дурацкая шутка, Денис – послать меня в эту обитель инфекций. Что на него нашло?». Но при этом я отдавал себе отчёт, что вряд ли это было шуткой. Денис не отличался чувством юмора. Точнее, у него его не было совсем, и общаться с ним было делом трудным. Вот почему из долгосрочных компаньонов у него остался только я.

– Садись, – старик указал на деревянный табурет, поверхность которого почернела от грязи и времени. Немного поколебавшись, я подчинился. Всё равно завтра я брюки собирался отдать в химчистку.

Хозяин расположился на стуле напротив и отодвинул миску с кусками чёрного хлеба на край стола.

– Ну, рассказывай.

Я растерялся:

– О чём?

– О том, что тебя сюда привело.

Я повнимательнее всмотрелся в лицо старика. Сморщённое, высушенное, как репа, кожа свисает. Интересно, сколько ему лет? Возраст пощадил только глубоко посаженные чёрные глаза – они оставались живыми и блестящими, и мне стало не по себе, когда хозяин начал буравить ими моё лицо.

– Позвольте спросить, вы врач?

– Нет.

– Тогда я не понимаю...

– Друг отправил тебя ко мне, чтобы ты справился со своей неприятностью, – перебил меня старик. – Делай то, что я говорю. Рассказывай.

Мне захотелось встать и уйти, не говоря ни слова, но это выглядело бы глупо. Ладно, раз уж пришёл... Осведомлённость этого замогильного субъекта об особенностях моего организма никак не может помешать моей репутации.

– Видите ли, – сказал я, наблюдая краем глаза, как из-под хлеба в миске выполз большой чёрный таракан, – я предприниматель, партнёр Дениса, и у нас завтра утром назначена очень важная презентация... совещание, – поправился я, подумав, что старик может не знать слова «презентация». – Но я не смогу на него прийти из-за того, что... гм...

– Говори, – нетерпеливо сказал старик и прихлопнул таракана ладонью.

– В-общем, у меня такая болезнь. Иногда, если я неосторожно питаюсь, мои пищеварительные органы начинают работать не так, как надо, – я ожидал, что старик ехидно ухмыльнётся, но на его лице отражалась едва ли не скука. – Мне нужно несколько дней провести на кровати и усиленно лечиться, тогда всё возвращается в норму. Каждые полчаса мне нужно... ну, вы понимаете. Вчера я ходил в ресторан, наелся, совершенно забыв про эту опасность. Болезнь вернулась сегодня утром и до завтрашнего дня точно не пройдёт. А совещание будет длиться полдня. Как минимум.

– Как ты смог прийти сюда? – поинтересовался старик.

– Я посетил уборную перед входом в ваш дом, – я почувствовал, как у меня запылали щёки. Я не упомянул о пластмассовом ведре, которое я на всякий случай взял с собой в салон автомобиля.

Хозяин продолжал смотреть на меня, поигрывая желваками. Несмотря на то, что он не насмехался, во мне росло раздражение. Чёрт возьми, это было даже хуже, чем если бы он стал хохотать над моим недугом. Я отвёл взгляд и стал разглядывать низкий белый холодильник советского производства и рваные обои с цветочками на стенах.

– Должно быть, это очень важное совещание, раз твой друг решил послать тебя ко мне, – наконец, сказал старик.

– Да, – подтвердил я. – Чрезвычайно важное. Приедут наши иностранные партнёры, а всю схему презентации готовил я единолично, так что, если меня не будет...

– Ладно, ладно, – буркнул он, подняв руку со вздувшимися зелёными венами и кожей, покрытой старческой пигментацией. – Это не моё дело. Значит, тебе нужно избавиться от своей хвори. Неужто хвалёная медицина не делает лекарств, которые могли бы тебе помочь?

Я посмотрел на него уже с открытой неприязнью:

– Если бы делала, меня бы здесь не было.

– Оно верно, – сухо сказал старик и поднялся из-за стола. Стоя он был ненамного выше, чем сидя. – Подожди меня здесь.

Он вышел из кухни и зашаркал в свою комнату. Я от нечего делать стал скрести пальцем поверхность деревянного стола. Кишечник опять дал о себе знать; я подумал, что более десяти минут не выдержу. Хоть бы поскорее... И вообще, что я тут делаю? Фарс какой-то...

К счастью, старик вернулся очень скоро. Солнце наполовину закатилось за горизонт, и в квартире стало ещё темнее, чем раньше. Холодильник слился с обоями. Я завертел головой в поисках выключателя, но не нашёл, хотя лампа висела аккурат над моей макушкой.

– Извините, а можно включить...

– Нет, – коротко сказал старик. В руке он что-то сжимал. «Если это чудодейственное зелье из трав или коготь какого-то зверя, то пошлю его к чертям и выйду», – решил я про себя. Когда он разжал ладонь, я увидел, что это стальной диск на серебристой цепочке, напоминающий маятник от миниатюрных часов с кукушкой. От края диска откололся небольшой кусок, так что маятник выглядел зазубренным.

Положив маятник на стол, старик наклонился и достал откуда-то с пола стеклянную банку, в которой расплылся огарок свечи. Он поставил свечу на стол и похлопал по карманам в поисках спичек.

– Огонь есть? – недовольно спросил он. Порывшись в карманах, я выудил оттуда свою зажигалку «Зиппо» и передал старику. Он нажал на кнопку, держа её в трясущейся руке. Вспыхнуло пламя. Комната озарилась рваным колыхающимся светом.

– Что будем делать? – спросил я, чувствуя себя героем сюрреалистической постановки. Из отведённых мне десяти минут семь были потрачены.

– Лечиться, – коротко ответил он и придвинул ко мне серебряный глаз маятника. Стальная поверхность отражала моё лицо, искажённое до неузнаваемости. – Что ты там видишь?

– Где? – я коснулся зазубренного края.

– Не трогай, – отрезал старик. – Скажи, что ты видишь в маятнике.

Я взглянул снова – расплывшееся лицо, вытянутые глаза, нос картошкой.

– Своё отражение, что же ещё.

– Да? – старик притянул маятник к себе за цепочку.

– А что я должен был видеть? Это же всего лишь...

– Нет, – он поднял голову и посмотрел на меня. В неярком огне свечи лицо лишалось старческих морщин, а глаза казались ещё чернее, чем обычно. Я непроизвольно задержал дыхание.

– Я, например, вижу там волка.

– Волка? – я нахмурился. Позывы кишечника вдруг исчезли – иначе бы я точно не выдержал, послал старого психа куда подальше и выбежал во двор.

Он схватил пальцами конец цепочки и поднял маятник в воздух, демонстрируя его мне. Диск качался влево-вправо, по-прежнему отражая моё лицо. Из-за непрерывного движения образ на зеркальной глади всё время менялся, перетекая из одной формы в другую.

– Да, волка. Это значит, что волк – твой зверь. Или что ты – человек волка. Одно означает другое. Посмотри хорошенько, тогда, может быть, твой зверь сможет тебе помочь...

Нос... глаза... зазубренность... Я не успевал следить за мельтешением маятника. А он раскачивался всё сильнее в руках старика. Отражение превратилось в кашицу, сдобренную оранжевым отсветом свечи. Уже не увидеть в этой жиже своего лица, не понять, волк ли то или человек...

Всё-таки волк.

Я приоткрыл рот, подавшись назад вместе с табуретом. Маятник качнулся и застыл в воздухе, нарушая все законы физики. Я перестал видеть того, кто держал серебристый диск на цепочке, и ошеломлённо глядел, как мохнатый зверь по ту сторону поверхности маятника поднимает голову и смотрит на меня. Сначала с любопытством, потом в зрачках появляется свирепость, шерсть на шее встаёт дыбом, и он пригибается к земле, готовясь к прыжку...

Какой бред! Я мотнул головой и вскочил с места. Маятник по-прежнему висел в воздухе. Пальцы, удерживающие его, исчезли; исчез человек, который находился в кухне вместе со мной. Не успел я это понять, как маятник рухнул на стол и громко зазвенел. Цепочка свернулась знаком вопроса.

А волк, в отличие от человека, никуда не ушёл. Он рвался ко мне с рычаньем, изогнутая коготь лапы высунулась из упавшего маятника.

Я панически обернулся, чтобы убежать. И увидел, что бежать некуда. Под ногами был не грязный пол с жёлтым линолеумом, а нечто абсолютно чёрное и очень твёрдое. Эта неименуемая плоскость простиралась далеко в темень; если она когда-то и заканчивалась, вряд ли я смог бы достичь этой границы при нынешней жизни.

«Это всё он! – в смятении подумал я. – Старик... Это он подстроил!».

А волк тем временем продолжал протискиваться сквозь линзу маятника подобно тому, как капля воды вырастает на кончике крана. На стол опустились передние лапы, вслед за ними потянулась ощерившаяся морда с капающей из пасти слюной. Я не стал ждать, когда хищник материализуется полностью, и бросился наутёк в тёмное пространство, надеясь, что волк меня там не сможет найти.

Далеко я не убежал. Пружинистый шорох лап нагнал меня уже через минуту. К тому времени я успел отбежать от стола с сияющей на нём свечой на сотню-другую метров. Огонёк пылал во мгле, как оазис в пустыне, а между ним и мной стоял зверь, настроенный на убийство. Обернувшись, я оказался с ним один на один. Волк выглядел сплошной темнотой, квинтэссенцией той чёрной материи, которая меня окружала – только его глаза сияли голубоватым светом, которые складывались в два мерцающих кольца.

– Не надо, – сказал я ему. – Не трогай меня, уходи...

Он налетел на меня и повалил на чёрную твердь. Лапы сдавили мне грудь, тёплое дыхание зверя ударило в лицо. Запах шерсти, сухой и солоноватый. Я стал кричать, но поперхнулся, когда волк сомкнул челюсти на моём животе. Он распорол кожу, вгрызаясь внутрь, клыки рвали внутренности. Боли почему-то не было – только ужасное ощущение, что тебя пожирают заживо, и кровь литрами вытекает из тебя, а вместе с ней и жизнь. Я размахивал руками и пытался оттолкнуть зверя, но не мог. Волк ел меня, вытаскивая кишки. А эти кишки, в свою очередь, извивались в его зубах, как живые, и в какой-то миг я понял, что они и есть живые. И всегда были. Это был червь, паразит, поселившийся в моём нутре, он с визгом умирал, зажатый между клыками волка. И то, что вытекало из меня, было не кровью, а вязкой отравой, наполнявшей ранее мой живот. Умирая, я последним усилием выбросил руку вперёд и благодарно сжал лапу зверя. Его глаза снова блеснули голубизной, и я понял, почему этот оттенок кажется мне таким знакомым – ведь это был цвет, который я каждое утро видел в зеркале, всматриваясь в собственные глаза.

 

Маятник в последний раз качнулся влево, вернулся в изначальное положение и умиротворённо замер. Зазубренность осталась там, где была. Сталь вновь отражала моё лицо.

– Ну, как? – спросил старик, опуская руку. Железо глухо стукнулось о дерево. – Я говорил правду, разве не так?

– Это был волк, – выдохнул я, стирая со лба пот. Волосы взмокли, рубашку можно стало выжимать. За окном стоял глубокий вечер.

– Конечно, – кивнул старик. – Как там твоя хворь поживает?

Я прислушался к ощущениям. Несмотря на полную измотанность и головокружение, я чувствовал, что мне стало легче. Что-то во мне изменилось. Кишечник больше не ныл.

– Мне кажется, я здоров, – неуверенно сказал я.

– Скажите, – это уже у выхода, когда старик закрывал за мной дверь, – а откуда вы знаете Дениса? Он тоже к вам раньше приходил?

– Мы с ним знакомы, только и всего, – мрачно сказал он.

– А какой зверь у него?

– Волк, конечно, – равнодушно ответил старик. – У всех людей – волк. За редкими исключениями. Успешного завтра совещания.

И он закрыл дверь, не забыв запереть её на замок.