Легенда
► Рассказ, 2014 (сборник «Никта»)

Жил-был на свете скульптор. Велик был его талант – он мог слепить из комков глины всё, что душе угодно, но особенно ярко его дар проявлялся, когда он делал образы живых существ – зверей, птиц, людей. Созданные им изваяния казались одушевленными, и всякому, кто смотрел на них, чудилось, что вот-вот они моргнут, задышат и соскочат с пьедестала. Конечно, так быть не могло – глиняные скульптуры оставались мёртвыми холодными массами, сколь бы ни искусны были руки мастера. Но с годами слава скульптора ширилась, гордыня его росла, и ему стало казаться, что если он приложит достаточно усилий, то сможет слепить творение настолько удачное, что из иллюзии жизни оно превратится в саму жизнь. Он запасся глиной высшего качества и закрылся в лесной хижине, отказавшись от всякого общения с внешним миром. Целый год художник напряжённо работал, и только потом распахнул двери своего жилища перед посетителями. Вошедшие увидели в центре хижины скульптуру женщины, выполненную с необычайной красотой и изяществом. Когда взгляд касался её, то создавалось ощущение, будто женщина жива и дышит. Все стали восхвалять мастера на все лады, но сам он остался угрюмым: не того результата он добивался, не этого хотел. Опечалившись, он снова выгнал всех и запер дверь. Ещё три года он безвылазно сидел под одной крышей, работая днём и ночью, отвлекаясь лишь на еду, подносимую родственниками, и короткий беспокойный сон. На исходе третьего лета он снял засов с двери. Любопытные, которые первыми зашли в обитель художника, не смогли сдержать восторженных возгласов: перед ними по-прежнему была та же безымянная женщина, но как она изменилась! В сравнении с нынешним образом предыдущий виделся неотесанной глыбой. Всё несло в женщине отпечаток подлинной жизни – от мельчайших ворсинок на коже и складок на длинном платье до искр печали в глубине её глаз. Многие, не сдержав чувств, упали на колени перед гением, но это не развеяло его неудовольствия. Скульптор бесцеремонно вытолкал всех обратно за порог и захлопнул дверь. Люди начали перешептываться, решив, что художник сошёл с ума. Будто подтверждая их догадки, он вновь скрылся от чужих взоров, на этот раз на долгие десять лет. За это время ничего не было слышно о нём, и слава его развеялась; люди забыли о странном ваятеле, тропинка, ведущая к его хижине, заросла травой. Но скульптор не замечал этого, не чувствовал течения времени: окружённый пламенем свечей, он всё трудился над одной-единственной скульптурой. За годы отшельничества волосы его стали седыми, лицо покрылось морщинами, спина сгорбилась. Лишь глаза мастера оставались ясными, как прежде – он видел, что скульптура близка к желанному идеалу, но ещё не достигла его.

В десятом году ослабленный заточением скульптор тяжело заболел. Но даже будучи в горячке, чувствуя, как его тело пылает огнём, художник не прекращал свою работу, внося правки в облик женщины. И однажды вечером, когда огарок последней свечи почти потух, он закашлялся кровью и понял, что его жизнь подходит к концу. Объятый страхом, что его шедевр останется незавершённым, он привстал и потянулся к скульптуре. Но немощные пальцы не успели коснуться глины: очередной приступ жестокого кашля сразил творца, и он упал на холодный пол. Старик в последний раз взглянул на скульптуру в ожидании чего-то, известного ему одному, но ничего не происходило. Мастер разочарованно вздохнул и закрыл глаза. Едва грудь его перестала вздыматься, женщина сошла с постамента. Склонившись над телом своего создателя, она нежно коснулась горячими губами его остывающего лба, потом выпрямилась, движением руки потушила расплывшуюся свечу и вышла из хижины в летнюю беззвёздную ночь.