Пробуждение
► Рассказ, 2006 (сборник «Страшная история»)

Шум и грохот остались за стенами. В тесной комнате был слышен только неживой тихий гул. В темноте блестели красные зрачки ламп. Человек, лежащий на металлической койке, сомкнул веки, чтобы не видеть их ехидное перемигивание.

 

Молоток поднимается и опускается; чёрное железо сверкает на солнце. С каждым ударом серебристая шляпка гвоздя всё ближе к доске. Наконец, он последним ударом вгоняет гвоздь в доску и вынимает из банки следующий.

Он успевает забить его только наполовину. Его окликают сзади:

— Дорогой?

Он оборачивается, немного нервно. Но толика раздражения сходит на нет, едва он видит её, грациозно облокотившуюся о забор-палисадник. Он улыбается ей и опускает руку с молотком.

— Время обедать, — говорит она, и вдруг он осознаёт, что зверски голоден.

— Дети вернулись из школы? — спрашивает он.

— Пока нет. У них сегодня много уроков. Разве они тебе не говорили?

— Нет, — отвечает он. Он даже рад, что обед пройдёт без детей, в тесной компании мужа и жены. Говорят, брак разрушает всякую любовь: но он полагает, что их чета — живое тому опровержение. Июльское солнце палит нещадно, и он оборачивается на недостроенную беседку. После обеда он вернётся и закончит дело. А пока рубанок, молоток и банка с гвоздями остаются лежать на жёлтых деревянных досках...

Он идёт к ней, и она видит его намерения, улыбается и вскидывает тонкие руки. Он обнимает её; через забор это делать неудобно, но всё же есть в этом какая-то пикантность. Они целуются без слов, чувствуя вкус губ друг друга. Он понимает, что по-настоящему счастлив, глядя с такой близости в её зелёные глаза, в глубину её живых зрачков.

Счастлив.

А потом всё пропадает. Просто пропадает — без скрипа и визга. Он открывает глаза и видит красные огни, мигающие в темноте.

 

Человек лежал в прострации меньше секунды. В первый раз это длилось дольше, и разочарование разрывало грудь. Но привыкнуть можно ко всему, даже к такому страшному пробуждению. Он хладнокровно прогнал из груди щемящие останки чувств и встал с койки, отрывая клеммы с тела. У него не было жены. И беседки на заднем дворике он не строил. Дети не могли задержаться в школе — их у него никогда не было. Была только умная машина, рождающая сладкие грёзы и подмигивающая с явной издевкой. Призванная создать краткое фальшивое счастье в тяжёлое время, когда его — счастья — им всем не хватало...

Человек открыл дверь и вышел навстречу звукам канонады. На его место тут же зашёл другой. Комната никогда не пустовала.